С ЛЮБОВЬЮ К ЖУРНАЛИСТИКЕ И… ГРУСТЬЮ

Почему «акулы пера» всё больше превращаются в «щелкопёров» и «дятлов клавиатуры»…

(Позади наш профессиональный праздник. Как тут не вспомнит прошлую публикацию от 16 июня 2016 г., которая, на мой взгляд, и сегодня не менее актуальна?!)

Отшумел наш профессиональный праздник — День журналиста Украины… Конкурсы… Победы… Поздравления… Тосты с традиционными пожеланиями! Я же с высоты отданных журналистике лет позволю себе поностальгировать, опираясь на историю, вековую мудрость и, конечно же, народных сатириков.

«Самая большая проблема Украины сейчас — даже не коррупция, а профессиональная деградация. Везде. От спецслужб и медицины до образования, госуправления и журналистики».

Юлия МОСТОВАЯ, 11.06.2016.

Как не согласиться с такой оценкой нынешнего состояния украинской журналистики главным редактором украинского еженедельника «Зеркало недели» и авторитетным аналитиком Юлией Мостовой. Обидно, господа. Но не будем концентрироваться сегодня на грустном. Улыбнемся славному прошлому, взгрустнём и посмеёмся над настоящим.

Жизнь ведь как зебра: полоска черная, полоска белая. Так что будет и на нашей улице новый праздник и новые основания для гордости за нашу прекрасную профессию. Главное — хотеть и всё делать для этого.

А теперь ответьте себе, знаете ли вы настоящую журналистику… Нет, вы не знаете настоящей журналистики! О ней сегодня говорят лишь отголоски легенд её великого прошлого и, конечно же, золотые россыпи мудрых мыслей наших предшественников:

«Если бы пришлось выбирать: иметь правительство без газет или газеты без правительства, — я бы не раздумывая выбрал второе», — заявил выдающийся президент США Томас Джефферсон. «Газеты — величайшая сила цивилизации. Газеты объявляют войны, назначают политиков и снимают политиков», — вторит ему Уильям Рандолф Херст. А великий и бесстрашный император Наполеон I так прямо и заявил: «Я больше боюсь трёх газет, чем ста тысяч штыков».

И для таких заявлений у них были весьма убедительные основания. Вам пример? Тогда улыбнитесь…

«Папа Римский прилетает в Штаты. Как только он появляется

из дверей самолета, на трапе к нему подскакивает журналист:

— Папа, что вы думаете по поводу проблемы публичных домов

в Нью-Йорке?

— Гмм… Здесь есть публичные дома? Никогда не думал об этом.

Давайте обсудим это на пресс-конференции.

Назавтра в газете появляется репортаж:

«К нам прибыл с визитом Папа Римский. Его первым вопросом было:

Здесь есть публичные дома?»

Прохвост наш коллега, однако. Но и великий мастер провокации. Конечно, в то время Кодексов журналистской этики ещё не существовало. Да и кто посмеет утверждать, что он сказал неправду?!

Или вот вам ещё один пример того, что вытворяет с журналистом наша коварная профессия. Когда «ради красного словца он не жалеет и отца». В нашем случае свою вторую половину:

— «Молодая жена звонит маменьке и возмущается:

— Я больше никогда не выйду замуж за журналиста!

— Почему, доця?

— Он опубликовал мои любовные письма к нему.

— Замечательно, теперь ты прославишься!

— Так этот мерзавец поместил их в разделе «Юмор»!

А что уже говорить о политиках?! Под прессом всемогущей журналистики они «даже в мечтах не могли себе позволить сказать о любом журналисте то, что любому журналисту позволено говорить о политиках», — делает вывод Макс Лернер. Тем более, «нападать на журналистов также бессмысленно, как сражаться с женщинами. Если ты проиграешь, то выглядишь глупо; если выиграешь — глупо вдвойне» (Александр Лебедь).

Даже, если нападающая — женщина…

«Судят журналиста за то, что он в своей статье назвал баронессу свиньей.

Истица возмущается, благородно негодует и т.д. Судья признает ее правоту и выносит журналисту обвинительный приговор. Предоставляет, естественно, подсудимому последнее слово. Тот встает и говорит:

— Ваша честь, это очень важно для моей дальнейшей профессиональной деятельности, поэтому я хотел бы еще раз удостовериться: значит, я не могу называть баронессу свиньей?

— Нет, не можете — или снова попадете под суд!

— А если я свинью назову баронессой, в этом будет что-то противозаконное?

— Ну, подсудимый, я не уверен, что читатель оценит ваше странное чувство юмора, но противозаконного ничего в этом, конечно, не будет.

— То есть я могу, не опасаясь наказания, называть свинью — баронессой?

— Да, можете, если вам угодно.

Журналист поворачивается к истице и произносит:

— ПОЗДРАВЛЯЮвас, баронесса!»

Как тут не согласиться с утверждением великого юмориста, автора самого смешного, на мой взгляд, рассказа о нашей профессии «Журналистика в Теннесси» Марка Твена (читать ЗДЕСЬ — http://smartfiction.ru/prose/journalism_in_tennessee/) «Не трогай собаку, когда она спит». Правильно, если ты многое поставил на карту — не трогай газетчиков». Уже хотя бы потому, что, по мнению, Оскара Уальда, «журналистика это организованное злословие».

А в подтверждение ещё один анекдот из нашего не столь уж давнего подцензурного прошлого:

«Хрущев посетил свиноферму. Редакция «Правды» обсуждает текст подписи под фотоснимком, который необходимо поместить на первой странице. Отвергаются варианты «Товарищ Хрущев среди свиней» и «Свиньи вокруг товарища Хрущева». Окончательный вариант подписи: «Третий слева — товарищ Хрущев».

Но не только над политиками с использованием эзопова языка умели тонко насмехаться журналисты в анекдотах того времени. Они и себя не забывали…

«Американский журналист берет интервью у английского писателя. Во время беседы он положил ноги на стол и спросил:

— Вас не смущает моя привычка?

— О нет, не беспокойтесь, — любезно ответил его собеседник. — Можете положить на стол все четыре ноги».

Это у них. Но у нас тоже журналистам в зубы не смотрели. Напомню один из брежневской эпохи застоя:

«В газете в рубрике «Что бы это значило?» изображен половой акт. Один читатель немедленно прислал 50 вполне цензурных, зачастую остроумных ответов. Его спрашивают:

— Как вам это удается?

— Нет ничего проще. Берешь центральные газеты и выписываешь заголовки: «Ее зовут Магнитка», «Навеки вместе», «Крепнут контакты», «Союз нерушимый», «Ответим достойно»…»

Уверен, работавшие в тот период в советской журналистике легко оценят зубодробительную сатиру этого анекдота.

Как ни странно звучит это на первый взгляд, но тотальная цензура, устоявшиеся правила и бесчисленные запреты помогали совершенствовать мастерство, прежде всего, эзопова языка, умения издеваться, не подставляясь под цензурные ограничения.

Пришли перестройка, гласность и высочайший профессионализм эзопова языка канул в Лету, смытый со страниц газет девятым валом «чернухи» и вседозволенностью.

Что же мы имеем сегодня?

«Генномодифицированные продукты совершенно безвредны для людей», — сказала журналистам огромная свёкла, доедающая лошадь». Почему я вспомнил этот анекдот? Да потому что в данной метафоре «огромная свекла» весьма напоминает мне нашу власть, а поедаемая лошадь — общество, вообще, и журналистику, в частности.

«Журналист — это лакмусовая бумажка общества, это его уши и глаза…, — выспренне вещал Турчинов. — Правда почему-то каждая власть, не исключая нынешней, любит этой «бумажкой» подтереться, а потом заткнуть ею «уши и глаза» обществу». А СМИ, ещё вчера уважительно называемые «Средствами Массовой Информации, всё больше становятся похожими на «Средства Манипулирования Идиотами».

Не удивительно, что рейтинг в советские времена внешне всесильных журналистов получил жесточайший удар под дых и покатился ниже плинтуса. Если раньше нас называли «акулами пера», то ныне, в лучшем случае, — «дятлами клавиатуры».

«В кабинет депутата, чтобы сделать его снимки для грядущей избирательной компании, пригласили фотожурналиста. С целью экономии выбрали молодого и неопытного. Через минуту охрана выталкивает парня из кабинета, а депутат грязно ругается ему вслед.

— Что стряслось? — спросил бедолагу проходивший мимо коллега.

— На что депутат так на вас обиделся?

— Понятия не имею! — отвечает начинающий, держась за подбитое ухо.

— Я и успел-то сказать только одну фразу. Перед тем, как снять депутата, я попросил его сделать умное лицо…»

А что уж говорить об артистическом бомонде?!.

«На вопрос журналиста: «Сколько Вам лет?» Борис Моисеев тяжело вздохнул, потупил взор, разбил журналисту фотокамеру, лицо, сломал руку, два ребра и, бросив в окровавленное лицо обидчика надушенный платок, уехал на бал, оставив общественность в радостном недоумении…»

Но не выполнить редакционное задание и избежать при этом печальных последствий в таких случаях это то же, что проскочить между Сциллой и Харибдой или более близкими нашей ментальности молотом и наковальней:

«Репортер, хромая, приплелся к редактору газеты.

— А где твое интервью? — строго спросил босс.  Журналист показал на фонари под глазами.

— Ты думаешь, что мы можем напечатать твои подбитые глаза? Где материал?

Репортер приподнял шляпу и показал большую шишку на голове.

— Вот посмотрите! — сказал он.

Редактор взорвался как бомба: — Ну и что? Мы же не можем поместить ее в нашу газету! Значит, ты так и не смог вытянуть из этого типа ни одного слова?

— Признаться, он сказал пару слов, — буркнул репортер, — но они явно не для печати».

Вот так постепенно всесильные «акулы пера» превращаются в «публичных девок публицистики», «щелкопёров» и «журношлюх», потому что на смену идеологической цензуре пришла куда более мощная — экономическая. То есть «любой журналист может писать всё, что хочет; но отсюда не следует, что он может это печатать» (Рудольф Рольфс). «Свобода печати гарантирована лишь тем, кто владеет печатью», — убежден А. Либлинг.

В результате, сегодня уже не уличные девочки завидуют журналистом, а куда более реальным становится следующий диалог…

«Журналист:

— Как получилось, что, закончив престижный университет и владея тремя иностранными языками, вы стали валютной проституткой?

Проститутка:

— Повезло».

И всё же автор верит, что придет время и вторая древнейшая профессия вновь станет уважаемой, а общество и, соответственно, владельцы крупных СМИ, поймут, что «там, где газеты (в нашем случае, медиа) не свободны печатать и транслировать всякую, с их точки зрения, чушь, люди у власти свободны делать всякую чушь» (видоизмененный Луи Террнуар).

Мнения аксакалов мысли и народных сатириков комментировал Вадим КЛИМЕНТЬЕВ. Специально для сайта ДОО НСЖУ.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *